Надпись уйгурского Бёгю-кагана в Северо-Западной Монголии. Часть 2

Часть 1

Тэсинская надпись стала объектом изучения моих монгольских коллег — покойного М. Шинэху и С. Харжаубая. Оба они без каких-либо комментариев и оценок, а также без точных воспроизведений рунического текста опубликовали своё прочтение и перевод надписи на монгольский язык. [6] С. Харжаубай предложил также и русский перевод. О методике своей работы С. Харжаубай замечает: «Для того чтобы перевод был наиболее полным и ясным, нами была предпринята попытка сопоставления каждого слова текста с однокоренными словами классического монгольского письма и казахским языком, являющимся одним из живых диалектов древнетюркского языка». [7] В соответствии с лексикой и грамматикой монгольского языка интерпретирует памятники и М. Шинэху.

Я уже имел случай заметить, что коренное различие в исходных позициях относительно языка рунических памятников и возможностей их интерпретации не позволяет мне обсуждать предложенные моими коллегами методики и достигнутые ими результаты. [8] Отмечу лишь, что мною по возможности исправлены ошибки, допущенные при атрибуции рунических знаков. Несходство предложенной здесь интерпретации с двумя предыдущими вполне очевидно и не требует пояснений.

Насколько можно судить по сохранившимся фрагментам текста, структура Тэсинской надписи вполне подобна той, что была использована при создании Терхинской стелы. Первая часть Тэсинской надписи, наполовину разрушенная даже в сохранившейся части стелы, содержит тем не менее достаточно указаний на основной сюжет памятника — воцарение наследника Элетмиш Бильге-кагана. В преамбуле надписи (стк. 1-6) Элетмиш Бильге-каган упомянут дважды: в стк. 5, где он назван «мой Элетмиш-хан», сказано о его кончине, а в стк. 4 он именуется «мой уйгурский хан» и о его правлении говорится как о событии недавно минувшего времени. Далее сообщается о восшествии на престол его сына-наследника, который назван «мой ябгу». Еще раньше, в стк. 3-4, описана сама процедура интронизации — новый каган «был поднят (на войлоке)». По канону изложения, полностью сохраненному Терхинской надписью и в достаточной степени надписью из Шине Усу, первые две строки должны были и в Тэсинской надписи содержать полное тронное имя кагана и его супруги-катун, дату их восшествия на престол (стк. 2 — «в год…»), указания о месте каганской ставки или месте интронизации кагана. Возможно, были упомянуты события из жизни нового кагана до его восшествия на престол. Сохранилась дата одного из таких событий — «год курицы», т.е. 757 г.

«Год курицы» был весьма знаменателен для истории нового Уйгурского государства. Именно тогда могущественная Танская империя на многие годы попала в зависимость от военной помощи уйгурских каганов. В 755 г. китайский пограничный военачальник, выходец из знатного тюрко-согдийского рода Ань Лушань поднял восстание в Фаньяне. [9] Его армия, состоявшая главным образом из конницы тюркских федератов империи, одерживала над императорскими войсками победу за победой. Император бежал на юг, а обе столицы, Лоян и Чанъань, перешли в руки восставших. В этот критический момент танский двор обратился за помощью к Элетмиш Бильге-кагану. Уйгурская конница, прибывшая в Китай в июле 757 г., нанесла поражение восставшим. Ань Лушань погиб. [10] Восстание не было полностью подавлено, но императорская власть восстановила свой престиж в значительной части страны. В декабре 757 г., получив обещанное вознаграждение, уйгурский экспедиционный корпус вернулся обратно, чтобы принять участие в походе на кыргызов (758 г.).

Уйгурским войском во время похода в Китай командовал старший сын Элетмиш Бильге-кагана. Китайские историки называют его йеху, т.е. ябгу. [11] Его собственное имя не упомянуто. В Терхинской надписи он назван Кутлуг Бильге-ябгу (стк. 12). Вскоре после победоносного похода он был обвинен в попытке мятежа и казнен по приказу отца. Титул ябгу и престолонаследие перешли второму сыну Элетмиша. Он и был поднят на войлоке после смерти отца в мае 759 г. [12] Упоминание «года курицы» в этом контексте может означать скорее всего, что второй сын Элетмиша также участвовал в первом китайском походе, а в Тэсинской надписи, посвящённой его интронизации, он прославлен в противовес своему старшему брату, чьё место занял.

Более подробно изложены события, связанные с походом в Китай, в надписи из Шине Усу (западная сторона, стк. 3-5). К сожалению, эта часть надписи очень пострадала от эрозии. Сохранилось упоминание о каком-то контакте кагана с «китайским ханом», о посылке «тысячного отряда», о возвращении кагана «в свою юрту». Затем следуют слова: taqyγu jylqa oγlymyn… (стк. 4) «…в год курицы, моего сына (или: моих сыновей)…». [13] В стк. 6 цитируются чьи-то обязательства и клятвы, которые были нарушены. [14] Может быть, здесь шла речь о самовольных действиях (мятеже) старшего сына кагана.

После успешного похода на кыргызов Элетмиш получил согласие на свою просьбу о браке с дочерью императора. Сразу же, в августе 758 г., в Китай было послано новое вспомогательное войско, которым командовал Гучжо-дале, т.е. Кут[луг]-чор-тегин, один из близких родичей кагана. [15] Уйгурское войско потерпело поражение в битве с мятежниками и бежало с поля боя. Нигде не упоминается об участии сыновей кагана в неудачном походе.

Принца, ставшего наследником Элетмиша, китайские источники именуют Идигянь, а Терхинская надпись, автором которой он был, называет его Бильге-таркан (стк. 12) и Кутлуг таркан-сенгун (стк. 14). Вероятно, имя Идигянь (тюрк. *idi kenč букв. «господин мальчик») было детским именем принца, а его полное мужское имя (er aty) — Кутлуг Бильге-таркан-сенгун. [16] В 758 г. он стал ябгу. В Терхинской надписи упомянуто, что Кутлуг таркан-сенгун «со славой» победил «многие народы» (стк. 14). Согласно танским династийным хроникам, по восшествии на престол принц получил имя Мэуюй-кэхань, т.е. Бёгю-каган (bőgü qaγan «мудрый каган»). Этим же именем он назван в согдийской версии Карабалгасунской надписи (821 г.). [17] Китайские источники содержат и другие варианты его тронного имени: Тенгри-каган, Тенгри Эльтутмыш Алп Кюлюг Бильге-каган и самый полный вариант в китайской версии Карабалгасунского памятника — Тенгриде Кутболмыш Эльтутмыш Алп Кюлюг Бильге-каган. [18] После ещё одного похода в Китай (762-763), где уйгуры сыграли решающую роль в разгроме мятежных армий наследников Ань Лушаня, Бёгю-каган получил почётный титул ин-и цзянь-гун «мужественный, справедливый, доблестный». [19] В тюркской версии Сэврэйской надписи (763 г.) этот титул сокращён и передан как личное имя: Инги. [20]

В походе 762 г. Бёгю-кагана сопровождала его старшая жена; в Тан шу упомянута часть её тюркского титула: Бильге-катун. [21] Она была дочерью виднейшего танского военачальника, героя войн с Ань Лушанем — Хуай-эня, выходца из княжеского дома племени бугу, принадлежавшего, как и уйгуры, к племенному союзу токуз-огузов. В 768 г. она умерла, после чего каган женился на её младшей сестре. [22]

В 763 г. Бёгю-каган сделал манихейство государственной религией Уйгурского каганата. В укреплении и распространении новой веры ему оказали помощь согдийские проповедники, вывезенные из Лояна и Чанъани, и тюркские манихейские общины Восточного Туркестана. Среди древнеуйгурских манихейских текстов, обнаруженных в Турфанском оазисе, сохранились два рукописных фрагмента, упоминающих Бёгю-кагана. Один из них (Т.II.D.135) содержит наиболее полный и пышный вариант титула кагана, свидетельство его высочайшего престижа в манихейской среде Центральной и Средней Азии: uluγ ilig teŋride qut bolmyš erdenin il tutmyš alp qutluγ külüg bilge ujγur xaγan zahag-i mani. [23] Последние два слова — среднеперсидские и означают «эманация Мани» (так у Ф. Мюллера) или «потомок Мани» (консультация В.А. Лившица). Второй текст (ТТ.276а) содержит описание манихейским клириком встречи и беседы Тенгрикен Бёгю-кагана (так он именуется в документе) с динтарами, аристократией манихейской общины, а также самого акта провозглашения манихейства государственной религией в каганате. [24]

В 765-766 гг. состоялся четвертый поход в Китай. Уйгурами командовал младший брат Бёгю-кагана — Алп Улуг-тутук Яглакар. [25] В Терхинской надписи он именуется Алп Ышбара-сенгун Яглакар (стк. 17). Согласно степному обычаю, именно он унаследовал отцовский очаг и главенство в роду Яглакар, поэтому родовое имя сохранено и в китайской, и в тюркской записи его изменившегося за девять-десять лет титула. Уйгурское войско пришло в Китай для помощи поднявшему мятеж Бугу Хуай-эню, тестю Бёгю-кагана. Однако в ходе кампании, после смерти Хуай-эня, уйгуры повернули фронт и оказали решающую поддержку танским войскам в битве с другими союзниками Хуай-эня — тибетцами.

В течение последующих двенадцати лет танский двор безропотно нес немалые материальные тяготы и терпел политический ущерб для сохранения мирных отношений с уйгурами. Лишь в 778 г. уйгуро-китайские отношения обострились. В следующем году Бёгю-каган стал жертвой мятежа в своей ставке. Мятеж возглавил самый влиятельный его сановник — Тон бага-таркан. В Терхинской надписи он именуется «глава внутренних буюруков-Инанчу бага-таркан» (стк. 6). Тон бага-таркан возглавлял антиманихейскую оппозицию при уйгурском дворе и пользовался поддержкой Китая. [26] В числе убитых во время мятежа вместе с Бёгю были два его сына, ближайшие советники и много согдийцев, вероятно манихейских священнослужителей из окружения кагана. Сам Тон Бильге-таркан был провозглашён Алп Кутлуг Бильге-каганом (780-789). Так завершилась жизнь третьего уйгурского кагана из рода Яглакар, первым манифестом которого была Тэсинская надпись.

По аналогии с инициальными строками обоих памятников Элетмиш Бильге-кагана начало первой строки Тэсинской надписи можно реконструировать следующим образом: [teŋride qut bolmyš el tutmyš alp qutluγ külüg bilge (bögü?) qaγan . . . . . . . bilge qatun qaγan ataγ qatun ataγ atanyp…]. Если разрушенная дата в стк. 12 обозначала год возведения Бёгю-кагана на престол, то её возможная реконструкция [toŋuz] jyl[qa] … «в год свиньи» (759 г.). По-видимому, этими двумя гипотетическими реконструкциями исчерпываются нынешние возможности восстановления разрушенной части преамбулы Тэсинского памятника.

Центральная часть надписи, небольшая по объему (стк. 7-18), посвящена историческому прошлому уйгурского эля, а вернее, царствовавшим в прошлом уйгурским каганам, от «сотворения мира» до предшественника Бёгю — Элетмиш Бильге-кагана. В Тэсинской надписи нет упоминания или по крайней мере развёрнутого изложения событий последней войны с тюрками, что составляло основную часть повествования обеих надписей Элетмиш Бильге-кагана. Однако скрытая полемика с камнеписными декларациями тюркских каганов об историческом праве на господство в степи совершенно очевидна. В противоположность утверждению тюркского Бильге-кагана (памятники в честь Кюль-тегина, большая надпись, стк. 1-3, и Бильге-кагана, большая надпись, стк. 3-5) об изначальном господстве над «сынами человеческими» «мудрых и мужественных» тюркских каганов в Тэсинской надписи утверждается изначальное господство (от сотворения мира?) «мудрых и великих уйгурских каганов» (стк. 7). Реальная глубина исторической памяти уйгурского историографа опирается на традицию по крайней мере двухсотпятидесятилетней давности.

По периодизации автора Тэсинской надписи, первое царство, которым правили уйгурские каганы, просуществовало триста лет, после чего погибло. Его сменило второе уйгурское царство, просуществовавшее восемьдесят лет (десять и ещё семьдесят, стк. 11). Оно также погибло. Образование нового уйгурского царства связано с именем Кюль-бег-бильге-кагана (стк. 18) и Элетмиш Бильге-кагана (стк. 12).

Надпись из Шине Усу (стк. 2) также сообщает о втором уйгурском царстве: ötüken eli tegresi eltekinti olurmyš suby seleŋe ermiš anta eli… ermiš barmyš «в Отюкенском эле, в окружающих его элях второй (раз) на царство сели. Их (уйгуров) водой была Селенга. Потом их эль… погиб». [27]

В очень кратком и очень разрушенном «историографическом» разделе Терхинской надписи, повествующем о древней истории уйгурских царств (Терхин, стк. 16-19), упоминаются три кагана, которые «двести лет на царстве сидели» (Терхин, стк. 16). Имена двоих сохранились — Йолыг-каган и Буман-каган (первым каганом тюрков также был, судя по орхонским памятникам, Бумын). Потом древнее уйгурское царство погибло. Через какое-то время его сменило второе уйгурское царство, во главе с каганами, которых Элетмиш называет «мои предки» (Терхин, стк. 18). Оно просуществовало восемьдесят лет. Третье уйгурское царство возникло, согласно Терхинской надписи, благодаря подвигам Элетмиш Бильге-кагана.

Надпись из Шине Усу (северная сторона, стк. 2-4) сохранила в «исторической» преамбуле упоминание о двух эпохах господства над уйгурами иноплеменников; первая эпоха длилась сто лет, а вторая — пятьдесят лет: (3) sub …nda qalmyšy bodun on ujγur toquz oγuz üzä jüz jyl olurup (olurmyš)… «над народом, что остался при (?) реке, над он-уйгурами и токуз-огузами они сто лет царствовали»; (4) türk [qy]bčaq(?) elig jyl olurmyš «тюрки и [кы]пчаки (?) пятьдесят лет господствовали». [28] К сожалению, стк. 3-4 в этой надписи особенно пострадали от разрушения. Сомнительна интерпретация текста в стк. 3 Дж. Гамильтоном, [29] согласно которой он-уйгуры сто лет господствовали над токуз-огузами. Слова üze… olurup относятся ко всей предшествующей части фразы, и поэтому более оправданно предположение Г. Рамстедта, согласно которому здесь были упомянуты какой-то народ или династия, царствовавшая в прошлом над уйгурами и огузами сто лет. [30] Возникновение последнего уйгурского царства надпись из Шине Усу связывает с деяниями Кюль-бильге-кагана (Тэсинская надпись, стк. 5: Кюль-бег-бильге-каган) и его сына Элетмиш Бильге-кагана, чьей эпитафией и была надпись Селенгинского камня.

Сопоставление всех трёх повествований позволяет следующим образом обрисовать общую концепцию древнейших уйгурских историографов: первое уйгурское царство, возникнув вскоре после сотворения мира (?), просуществовало двести (триста?) лет; центром его были Отюкенские горы (Хангай) и долина Селенги (или долина трёх рек — Селенги, Толы и Орхона). После крушения царства наступил столетний период упадка и иноплеменного господства. Затем благодаря подвигам каганов из рода Яглакар, в особенности того (тех?), что правил первые десять лет, уйгурский эль был возрождён. Эль просуществовал восемьдесят лет и погиб из-за внутренних распрей и смут, из-за «ничтожного Кюля» (имя кагана?), из-за предательства вождей бузуков, в особенности «двух именитых» — Беди Берсила и Кадыр Касара. Центром второго царства также был Отюкен. Упадок эля и господство над ним иноплеменников (тюрков и кыпчаков) длились пятьдесят лет. Наконец, Кюль-бег-бильге-каган и его сын Турьян, принявший тронное имя Элетмиш Бильге-каган, в третий раз возродили уйгурское царство в Отюкенских горах, в долинах Селенги, Орхона и Толы.

Таким образом, до образования последнего по времени уйгурского эля (743-744) авторы надписей сохраняли память о двух уйгурских царствах, просуществовавших 280 (380?) лет, двух периодах упадка и господства иноплеменников, длившихся 150 лет. Нельзя исключить того, конечно, что, как отметил уже Л. Базэн по поводу надписи из Шине Усу, приводимые в надписях сроки существования и упадка уйгурских царств весьма округлены. [31]

Сопоставление собственных представлений уйгуров VIII в. об их древней истории с иными историческими свидетельствами должно стать предметом особого исследования. Здесь возможно лишь обозначить вехи истории тех племенных объединений, в которые входили уйгуры и внутри которых они играли главенствующую роль.

Источники:

  1. С.Г. Кляшторный // Центральная Азия: новые памятники письменности и искусства. M.: 1987. С. 19-37.
  2. http://kronk.spb.ru/

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *