Надпись уйгурского Бёгю-кагана в Северо-Западной Монголии. Часть 1

Терхинская стела — древнеуйгурский памятник письменности. Воздвигнута в честь правителя Уйгурского каганата Эльетмиш Бильге-кагана (747-759)

Начало изучению Северо-Западной Монголии было положено русскими путешественниками в 70-х годах XIX в. После поездки З.Л. Матусовского (1870 г.) огромную по объёму географическую и этнографическую работу выполнил здесь Г.Н. Потанин (1876-1877, 1879-1880 гг.). Важный в археологическом отношении маршрут проложил в северной части области Д.А. Клеменц (1891 г.). В 1903 г. обширные и разнообразные работы осуществила в Северо-Западной Монголии экспедиция Г.Е. Грумм-Гржимайло. Однако начало эпиграфических исследований в этом регионе связано с именем Б.Я. Владимирцова.

В 1915 г. Б.Я. Владимирцов во время поездки по Северо-Западной Монголии посетил долину р. Тэс. Здесь им была обнаружена и скопирована небольшая наскальная руническая надпись, готовившееся издание которой так и не было тогда осуществлено.

В 1969 и в 1975 гг. мне удалось повторно обследовать, а затем и опубликовать эту надпись. Имя автора и героя надписи Тюпек (Тюпеш?) Алп Шул сопровождалось двумя тамгами, одна из которых, основная, совпала по начертанию с одной из тамг навершия Селенгинского камня (стела из Шине Усу), т.е. с родовым знаком уйгурского Элетмиш Бильге-кагана (747-759). Это обстоятельство как будто указывает на принадлежность Алп Шула к уйгурскому правящему роду Яглакар и, во всяком случае, с ещё большей долей вероятности, датирует эту наскальную надпись второй половиной VIII — началом IX в.

Одновременно в 1974-1975 гг. мною было завершено прочтение Терхинской надписи, которая является самым ранним из сохранившихся камнеписных памятников уйгурской эпохи, воздвигнутых по повелению Элетмиш Бильге-кагана. В начальных строках Терхинской надписи говорится об учреждении летней ханской ставки в верховьях реки Тез, т.е. в верхнем течении Тэсийн-гола (Тес-хема). «(1) … Тогда я повелел поставить (свою) ставку на западной границе Отюкена, в верховьях (реки) Тез. Там, в год барса (750) и в год змеи (753), (2) я провёл два лета». Обе большие надписи Элетмиш Бильге-кагана, Терхинская стела и Селенгинский камень, упоминают о сооружении в ханских ставках камнеписных памятников с надписями и знаками (тамгами). Поэтому фиксация в долине Тэсийн-гола уйгурской ханской тамги и сообщение о сооружении в «верховьях Тез» летней ставки Элетмиш Бильге-кагана делали весьма перспективным поиск рунических надписей середины VIII в. в верхнем течении этой реки.

Летом 1976 г. в соответствии с планом полевых работ Советско-Монгольской историко-культурной экспедиции вместе с двумя сотрудниками Института истории АН МНР С. Харжаубаем и А. Очиром я начал целенаправленное изучение района верхнего течения Тэсийн-гола (Хубсугульский аймак МНР). Поиск вёлся от истоков Тэсийн-гола близ оз. Сангин Далай-нур (абсолютная высота 2250 м) до выхода реки из обширной тектонической котловины севернее оз. Джугдий-нур; зона поиска имела протяжённость 170-180 км с востока на запад и 40-50 км с юга на север. Здесь, в Западном Хангае, между лесистыми отрогами хребта Булнай и гранитным нагорьем Сангилен, расположена широкая и влажная долина верхнего Тэса. Не очень широкая река, делая причудливые зигзаги и зачастую разбиваясь на многочисленные протоки, обводняет значительную территорию горной степи с многочисленными мелкими озёрами и гранитными сопками. Богатые пастбища и обилие воды позволяют содержать здесь большие стада. Многочисленные погребальные памятники древних и средневековых кочевников свидетельствуют о давнем использовании здешних пастбищ скотоводами Северной Монголии.

В ходе поисков были обнаружены два крупных могильника тюркской эпохи (VI-VIII вв.), один из которых, в 10 км к северо-западу от центра Цэцэрлэг-сомона, насчитывает тридцать каменных курганов и поминальных оградок с цепочками балбалов; найдены обломки двух каменных изваяний. В другом таком же могильнике, в местности Худжирт-нурийн-ам (территория Цаган-уул-сомона), кроме курганов и оградок с цепочками балбалов обнаружен погребальный комплекс с «саркофагом», установленным на земляной платформе (6×6 м) , окружённой рвом. Именно здесь, в местности Худжирт, местный житель Л. Цэдэв сообщил нам, что близ холма Ногон-толгой, на левом берегу р. Тэс, лежит осколок камня, покрытый знаками.

Камень — блок красноватого гранита, прямоугольный в сечении, с обломанным штырём на одном конце и со следами старого излома на другом — оказался частью стелы с древнетюркской рунической надписью по четырём сторонам. Камень лежал на открытой равнине, полууглублённый в землю. Никаких других частей, стелы или её основания (каменной черепахи?), несмотря на тщательные поиски в 1976-1977 и в 1980-1982 гг., обнаружено не было.

В 1976 г. стела была передана нами в Хубсугульский аймачный музей. В том же году она была перевезена в Улан-Батор и ныне хранится в Институте истории АН МНР.

*     *     *

(20/21)

Со слов некоторых местных жителей, утверждения которых, впрочем, были весьма противоречивы, можно было предположить, что памятник ещё в недавнем прошлом лежал на холме Ногон-толгой, где в 1981-1982 гг. нами были проведены раскопки. Холм оказался насыпным искусственным сооружением полусферической формы. Его размеры по оси С-Ю 37 м, по оси З-В 46 м, высота около 1,5 м. В западной части холма имеется пологий пандус (8-9 м). После снятия почвенного покрова было обнаружено, что холм и пандус покрыты двойным слоем из пахсовых блоков. Первоначально сооружение имело вид усечённой пирамиды с пологим подъёмом на неё с западной стороны. Под пахсовым слоем, на глубине 0,75-0,8 м, было обнаружено кострище диаметром 0,8-1 м, в нижнем слое которого сохранились шесть лежащих параллельно друг другу обугленных брёвнышек диаметром 5-8 см; верхний слой кострища состоял из мелких углей. Костер горел интенсивно, но недолго, так как большая часть дерева не рассыпалась; очевидно, огонь был засыпан. Под кострищем обнаружено несколько конских и бараньих костей и обломок грубой керамики, от сосуда ручной лепки. Скорее всего после сооружения холма и до покрытия его двойным пахсовым слоем здесь было совершено ритуальное сожжение жертвенного мяса.

Рис. 1. Палеография рунических памятников уйгурской эпохи.

Поскольку на холме не обнаружено основание стелы, предположение, что здесь и был воздвигнут памятник, остаётся недоказанным. Вместе с тем сходство Ногон-толгой с таким же сооружением, на котором была установлена Терхинская стела, делает весьма вероятной гипотезу о том, что насыпная усечённая пирамида с пандусом, укрепленная пахсовым покрытием, и каменная стела с рунической надписью были частями единого сооружения, другие элементы которого, в том числе и основание стелы, были впоследствии утрачены.

В 3 км к юго-западу от Ногон-толгой находится подобный по форме земляной холм Хух-толгой, вдвое меньших размеров и высотой в 1 м. С западной стороны холма также выступает короткий «язык» — пандус. Небольшой шурф, заложенный в 1981 г., показал, что и этот холм искусственного происхождения.

Обнаруженная нижняя часть Тэсинской стелы — гранитный прямоугольный в сечении блок, длиной 0,86 м, с шириной граней 0,32 и 0,22 м, разлинованный по поверхности, как и Терхинская надпись, продольными строчными бороздками. Между бороздками нанесена надпись руническим письмом — по широким граням в шесть строк, а по узким — в пять строк по каждой грани. Общая длина сохранившегося поля письма (длина сохранившихся частей строк) — 0,76 м. Высота знаков — 3,5-4 см. Знаки врезаны в камень в той же профессиональной манере, которая характерна для Терхинской и Селенгинской надписей, их палеография практически совершенно однородна (рис. 1). В нижней части стелы на одну из узких граней нанесена тамга, близкая, хотя и не идентичная, по типу тамгам, имеющимся в нижних частях Терхинского памятника (на тулове черепахи) и стелы из Шине Усу (рис. 2). Можно предположить, что все три тамги являются знаками создателей памятников.

Табл. 2. Тамги: а) нижняя тамга Тэсинского памятника; б) тамга на тулове каменной черепахи Терхинского памятника; в) нижняя тамга памятника из Могон Шине Усу.

По аналогии с расположением строк на Терхинской стеле, функционально однозначной Тэсинской и достаточно близкой ей по времени (их разделяет 6-8 лет), можно, с достаточной долей условности, обозначить широкие стороны Терхинской стелы как восточную и западную, а узкие — как северную и южную. С учётом расположения авторской тамги возможно принять, что сторона с тамгой Тэсинской стелы, как в случае с памятником из Шине Усу и Терхинским памятником, — южная, а инициальные строки, как и на Терхинском памятнике, нанесены на западную грань. Тогда тамга создателя памятника служит на Тэсинской стеле дополнительным обозначением конца надписи.

К сожалению, именно на западной стороне утрачена нижняя (начальная) строка. Ещё одна строка, по верхней кромке южной стороны, т.е. конечная строка надписи, также полностью разрушена. Таким образом, сохранившаяся часть стелы содержит концевые части двадцати из первоначальных двадцати двух строк. Учитывая, что каждая сохранившаяся строка является лишь половиной или менее того от полной строки, а также принимая во внимание плохую сохранность значительного числа знаков, можно заключить, что доступная чтению часть надписи вряд ли составляет более одной трети или даже одной четверти от первоначального текста памятника. Это существенное обстоятельство накладывает жёсткие ограничения на возможности интерпретации описываемых в надписи событий.

Источники:

  1. С.Г. Кляшторный // Центральная Азия: новые памятники письменности и искусства. M.: 1987. С. 19-37.
  2. http://kronk.spb.ru/

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *