Боль нации: невидимость уйгуров в Китае

uygury-v-kitae-uyghurtoday_com

Многочисленные протесты уйгуров в Китае привлекли внимание международного сообщества к давней проблеме политического давления и нарушения прав человека, жертвами которых в Китае являются уйгуры, в част­ности, из-за дискриминации, с которой они сталкиваются во многих аспектах своей жизни. Данная статья посвящена бедственному положению уйгуров, про­живающих в Китае. Несмо­тря на то, что было написано множество книг на разные темы, которые касаются уйгуров, проживающих в СУАР, очень мало внимания было уделено уйгурам, мигрировавшим в другие города Китая из СУАР (здесь я именую их «Мигрирующи­ми уйгурами»), и их повседневной жиз­ни. Насколько мне известно, ранее была только одна статья на эту тему, опублико­ванная Стивом Хессом в издании Central Asian Survey.

В этой статье приводятся случаи и приме­ры, собранные в ходе интервью с членами общин Мигрирующих уйгуров, проводив­шихся группой исследователей в Пекин­ском институте АИЦХИНГ в период с 2007 по 2009 годы. Пекинский институт АИЦ­ХИНГ начал реализацию своего проекта «Образование, здравоохранение и соци­альная интеграция уйгуров» в 2006 году. Проект был направлен на сообщества Мигрирующих уйгуров Пекина, Куньми­на, Уханя и Чэнду.

Приведенные в данной статье приме­ры проблем, с которыми сталкиваются Мигрирующие уйгуры, выявляют серьез­ную расовую дискриминацию, заставляю­щую это «невидимое население» страдать от отсутствия доступа к основным обще­ственным услугам, включая здравоохра­нение и жилье. Эти проблемы именуются в этой работе как «боль нации».

В своей речи на Национальном рабо­чем форуме этнических представителей городских сообществ в сентябре 2008 года профессор Ма Ронг заявил, что коли­чество уйгуров, живущих в Китае, с 1982 по 2000 годы возросло в семь раз и составило в общей сложно­сти 53 771 человек. Несмотря на то, что точное число Мигрирующих уйгуров в настоящее время не известно, согласно данным проекта Пекинского института АИЦХИНГ для Мигрирующих уйгуров из городских районов Китая, их количество за последние 10 лет воз­росло еще сильнее.

Согласно документу под названием «Доклад о развитии мигрирующего насе­ления Китая за 2010 год» www.uyghurtoday.com , по данным исследования, начатого в июле 2009 года Национальной комиссией по вопро­сам переписи населения и планирования семьи, численность мигрирующего насе­ления Китая достигла 211 млн человек, включая меньшинства. Хотя Мигрирую­щие уйгуры составляют очень неболь­шую часть от общего числа мигрантов в Китае, отношение, с которым сталкиваются Мигрирующие уйгуры, усу­губляет социальную напряженность и этнический конфликт между ними и хань­цами, которые составляют большинство. Распространение эпидемии ВИЧ/СПИДа среди Мигрирующих уйгуров еще сильнее ухудшило положение этой народности. Необходимо защищать права Мигриру­ющих уйгуров и доводить их положение до сведения соответствующих китай­ских правительственных учреждений, например, Государственной комиссии по национально-этническим вопросам, Министерства здравоохранения и Мини­стерства общественной безопасности, которые могли бы и должны защищать права Мигрирующих уйгуров. Дискри­минация, которой подвергаются Мигри­рующие уйгуры, является частью более широкой проблемы, поскольку трудящие­ся-мигранты в Китае обычно сталкивают­ся со многими видами дискриминации. Однако в случае Мигрирующих уйгуров этническая и расовая дискриминация, без­условно, является особо сложным препят­ствием, поскольку уйгуров подозревают в желании отделиться от Китайской Народ­ной Республики (КНР). Правительство Китая необходимо призвать уважать пра­ва Мигрирующих уйгуров в соответствии с национальным законодательством Китая и международными договорами в области прав человека, которые Китай подписал и ратифицировал.

1. Справочная информация

1.1 Уйгуры

Уйгуры, коренной народ СУАР, распо­ложенного на северо-западе Китая, на границе с Центральной Азией. СУАР зани­мает одну шестую часть всей территории страны, т. е. это огромный, но малона­селенный район примерно с 19 млн жителей. Около 8 млн их них являются тюркоязычными уйгурскими мусульма­нами, которые в основном проживают на юге региона неподалеку от таких горо­дов, как Кашгар, называемый китайцам Каши, который находится в 2500 км к западу от Пекина. Уйгуры составляют около 45% населения СУАР. Уйгурские правозащитные организации за рубежом, которые были созданы уйгурскими дис­сидентами и эмигрантами, называют эту часть отдаленного запада Китая Восточ­ным Туркестаном, который относится к двум независимым государствам, обра­зовавшимся в XX веке: Турецко-Ислам­ской Республике Восточного Туркестана, которая появилась в 1930-е годы, и Вос­точно-Туркестанской Республике, суще­ствовавшей в 1940-х годах.

1.2 Социально-экономические причины миграции на восток

Для того чтобы полностью описать усло­вия, в которых живут Мигрирующие уйгуры в названных выше городских цен­трах, необходимо рассмотреть процесс социальных изменений и экономическо­го развития, который имел место в Китае. С 1990 года экономика является одним из наиболее успешных аспектов развития Китая. Участие в этом улучшение эконо­мической ситуации активно принимали этнические меньшинства Китая, однако члены этих меньшинств постоянно нахо­дятся в самом невыгодном положении на фоне возрастающего неравенства в самом Китае. В процессе неравномерного и несбалансированного экономического роста районы, расположенные на вос­точном побережье страны, продвинулись намного больше, чем остальная часть Китая, и почти все меньшинства проживают в западной части КНР, которая включает в себя самые бедные провин­ции и автономные регионы. Этнические меньшинства, составляющие большин­ство населения во многих сельских райо­нах, практически не имеют возможности участвовать в разработке навязываемой им государственной модели развития. На западе Автономном районе Внутренняя Монголия (АРВМ), Тибетский автоном­ный район (ТАР) и СУАР, наряду с девятью другими провинциями, автономной обла­стью и одним муниципалитетом провин­циального уровня, пережили серьезные кампании по развитию, включая проект «Масштабное развитие запада», который был введен китайским правительством в 2000 году, однако меньшинства в этих регионах ощутили на себе ограниченные преимущества и существенный развал.

Благодаря большей открытости и рефор­ме, с 1978 года города на побережье стали собирать представителей самых разных национальностей со всей страны. Поскольку многие уйгуры хотели полу­чить возможность для развития, чтобы улучшить свое экономическое положение, они тоже последовали данной тенденции и стали переезжать в прибрежные города.

Исследование на тему «Положение жите­лей деревни Синьцзян в Пекине – измене­ния положения жителей деревни Синьцзян в Пекине», которое было проведено пре­подавателями Ян Шэн-мин с факультета социологии Пекинского университета и Ван Ханшенг из Школы этнологии и соци­ологии Китайского университета Миньцзу, было посвящено Мигрирующим уйгурам в Пекине. Исследование включало в себя анкетирование представителей мень­шинств, проживающих в районе Пекина, известном под названием «деревня Синь­цзян». Результаты этого исследования показали, что 92,1% респондентов были уйгурами. Из 203 участников исследования 187 были уйгуры, а 11 – представители дру­гих меньшинств. Личность 5 респондентов осталась неизвестной. К сожалению, даже несмотря на то, что это исследование про­водилось в октябре 2000 года, а статисти­ческий анализ был завершен в 2001 году, его результаты были опубликованы толь­ко в 2008 году. К тому времени, а точнее в 2005 году, «деревня Синьцзян», которую еще называли Вейгонгкун, была снесена. В настоящее время работает только два больших уйгурских ресторана, и в этой местности проживает не так много уйгу­ров, как раньше. Несмотря на то, до сих пор не проводилось ни одного научного иссле­дования причин выселения Вейгонгкуна, несколько правительственных веб-сайтов опубликовали заявления о том, что эваку­ация была проведена для осуществления строительства муниципального жилья в Пекине. Другие комментаторы предпо­ложили, что эвакуация имела своей целью усиление мер безопасности XVI Съезда Коммунистической партии Китая в Пеки­не. Также высказывались предположения о том, что разрушение Вейгонгкуна было преднамеренным шагом со стороны вла­стей, чтобы изгнать Мигрирующих уйгу­ров из китайской столицы.

1.3 Состав уйгуров, проживающих в Китае

Уйгуров, проживающих в Китае, можно разделить на следующие категории:

  • Уйгуры, которые родились и выросли в Китае, в совершенстве владе­ют китайским языком, но плохо говорят на своем их родном уйгурском зыке;
  • Уйгурские студенты, обучающиеся в вузах Китая, большинство из которых в совершенстве владеют как китайским, так и уйгурским языками;
  • Мигрирующие уйгуры, которые в совершенстве владеют уйгурским, но плохо говорят на китайском языке и имеют очень низкий уровень образования;
  • Уйгуры, которые работают на заводах в таких городах, как Пекин и Тяньцзинь, и провинциях Чжэцзян и Шаньдун, боль­шинство из которых молодые люди, кото­рые свободно владеют уйгурским языком, но закончили только общеобразователь­ную школу, поэтому имеют очень ограни­ченные познания в китайском. 

2. Страдания уйгуров в Китае

2.1 Серьезные проблемы со здоровьем

«27 августа 2009 года умер 28-летний пациент. Это произошло всего спустя шесть месяцев после того, как он узнал, что является ВИЧ-положительным. Мно­гие годы он жил в Пекине. В течение пяти лет он употребляет наркотики. Жил один. Он практически не поддерживал связь с родными (в Синьцзян-Уйгурском автономном районе). Работы у него не было. Он умер на улице в столице Китая, куда приезжает много молодых уйгуров с большими надеждами на то, что здесь они найдут лучшую жизнь, чем в Синь­цзяне, и воспользоваться результатами модернизации нашей страны».

ВИЧ/СПИД представляет собой одну из основных медицинских проблем, с которыми сейчас сталкиваются уйгуры, проживающих в Китае.

Согласно отчету государственного ана­литического научно-исследовательско­го центра развития здравоохранения – единственной организации, кроме Пекинского института АИЦХИНГ, кото­рый реализует программу для функ­ционирования пунктов обмена игл и шприцев для уйгуров в Пекине – коли­чество уйгуров-наркоманов, у которых диагностирован ВИЧ/СПИД, составляет шокирующие 51.97%. В открытом пись­ме в Бюро общественной безопасности Пекина Ван Янхай (известный китайский правозащитник и директор Пекинского института АИЦХИНГ) заявил:

«11 января 2009 года в сопрово­ждении волонтеров я отправился в район Пекина Дасин, чтобы навестить женщину, больную СПИДом. Когда мы приехали к ней домой, мы обнаружили ее в постели, корчащуюся от боли. (…) Мы пообеща­ли отвезти ее в больницу на следующий день. К сожалению, в тот же вечер нам сообщили, что женщина умерла. (…) В ту же неделю мы узнали, что из-за ВИЧ умерли еще две уйгурки. Мне не толь­ко жаль этих женщин, но и понимаю, что наш город плохо относится к уйгу­рам из Синьцзяна. Они умерли не из-за отсутствия лечения, но из-за отсутствия медицинского ухода, который наше пра­вительство должно предоставлять бед­ным пациентам, больным СПИДом».

Маргинализация, употребление нарко­тиков и отсутствие доступа к услугам здравоохранения в местах, в которых про­живают Мигрирующие уйгуры, – вот глав­ные особенности их жизненных условий. Несмотря на существование в Пекине и в других городских центрах Государствен­ной комиссии по этническим вопросам, в обязанности которой входит проведение исследований этнических вопросов, разработка соответствующей политики, а также координация и контроль дея­тельности других учреждений, имеющих обязательства, касающиеся этнически­ми меньшинств, на данный момент нет никаких правительственных проектов и средств для разрешения кризиса здраво­охранения, с которым столкнулись Мигри­рующие уйгуры.

Даже когда китайское правительство вложило значительные средства в поддержку проектов по ВИЧ/ СПИДу в СУАР, очень мало внимания было уделено Мигрирующим уйгурам, прожи­вающим в Китае, несмотря на очевидную серьезность их проблем со здравоохранением.

2.2 Доступ к жилью

Помимо страданий из-за отсутствия адекватного медицинского обслужива­ния, Мигрирующие уйгуры сталкивают­ся с трудностями в получении доступа к жилью. Жилищный вопрос стал еще одной проблемой в жизни уйгуров в Китае. В докладе под назва­нием «Слабый проблеск межнациональ­ного согласия», опубликованном одним из авторитетных политических журна­лов, говорится:

«В районе Дасин Пекине прожи­вает свыше 100 уйгуров. До октября 2009 года никто им не хотел сдавать жилье. Им приходилось ночевать в интернет-кафе или общественных туалетах. Два месяца назад один сотрудник Института АИЦ­ХИНГ отправился к ним, чтобы помочь с арендой жилья. Он стучал в двери к людям и общался с домовладельцами. На данный момент он договорился об аренде комнат более чем для 30 человек. Если бы каждый из них мог помочь дру­гому человеку, можно было бы расселить более 60 человек».

В том же докладе приводится часть интервью с одной мигранткой:

«Мы же не волки! Не нужно меня отгонять, я не иду к вам домой!», – сказала 40-летняя уйгурка Малика дрожащим голо­сом, не в силах скрыть своих эмоций. «Это ваш дом, а не наш. Если бы я сделала что-нибудь плохое, вы могли бы меня выгнать… если вы позволите, мы остаемся; если нет, мы уйдем. Мы не рабы, не волки… почему вы постоянно кричите нам «вон, вон»?!»

Во время встречи с представителями Пекинского института АИЦХИНГ в рам­ках его уйгурского проекта Мигрирующие уйгуры выразили свой гнев из-за того, что они не в состоянии снять жилье у местных жителей. Те немногие Мигрирующие уйгу­ры, которым удалось это сделать, платят гораздо больше, чем другие арендаторы — ханьцы в том же районе.

Еще одной распространенной формой дис­криминации в отношении Мигрирующих уйгуров является то, что им очень трудно поселиться хоть в какой-нибудь отель.

Это делает их жизнь еще более трудной и неприятной, поскольку они не могут жить, как настоящие китайские гражда­не, как ханьцы, и к ним всегда относятся как к людям второго сорта. Следующий случай является типичным примером:

«22 октября Пекинский институт АИЦХИНГ планировал провести встречу в пекинском Zhongshilong Hotel. Наконец, мы решили ничего там не проводить, так как в договоре мы нашли такой пункт: «В соответствии с муниципальными прави­лами, наш отель не принимает клиентов из СУАР и Тибета».

Эти примеры демонстрируют нарушение фундаментальных прав уйгуров, которые должны четко охраняться принципом недопущения дискриминации, установ­ленным во многих международных дого­ворах, а также в Конституции КНР. Из-за отсутствия достаточных доказательств очень сложно оспорить такие нарушения, и Мигрирующие уйгуры продолжают сталкиваться с этими трудностями.

2.3 Доступ к занятости

Учитывая недостатки владения китай­ским языком, которые имеются у мно­гих Мигрирующих уйгуров, им, особенно тем, у кого низкий уровень образования, чрезвычайно трудно найти работу в Китае. Надежных данных о масштабах безработицы среди Мигриру­ющих уйгуров нет. Однако в 2009 году в интервью один уйгур в уйгурском ресто­ране в Вейгонгкуне сказал представите­лю Пекинского института АИЦХИНГ:

«Я могу быть охранником или открыть свое небольшое предприятие, но нас никогда не будут нанимать. Да и лицензию получить не так-то просто. Нужно иметь связи в соответствующих учреждениях».

Один уйгурский респондент в Шэньчжэ­не заявил: «Однажды после обеда я уви­дел, как толпа местных ханьцев за кем-то гонится. Из любопытства я спросил их на английском языке, что случилось. Один из них сказал мне, что там какие-то воры из СУАР. Теперь их, наконец, поймали. Мне стало очень плохо. Я даже не мог сказать им, что я тоже уйгур».

Многие уйгуры, которые работают в Китае и относятся к первой и второй категориям, указанным выше в разделе 1.3, не желают говорить о Мигри­рующих уйгурах, так как многим из-за них стыдно. Они считают, что таким людям не стоит помогать, так как они губят репута­цию уйгуров. Как правило, это студенты, решившие найти работу после окончания вуза. Желание стать хорошим уйгуром очень сильно среди уйгуров, проживаю­щих в Китае, так как уйгуры считают, что репутация одного человека может повлиять на всю нацию.

В таком обществе, как Китай, где нет сво­боды информации и свободной прессы, отношения между ханьцами и Мигрирую­щими уйгурами стали еще хуже. Во мно­гих общественных обсуждениях, когда уйгуры говорят о дискриминации, с кото­рой они сталкиваются, и о своей ситуации в целом, их называют «сепаратистами». Это отражает тот факт, что Китай стал заметно более националистическим с начала 90-х годов прошлого века, а также представляет жесткую реакцию ханьского китайского правительства на возрастающее желание уйгуров получить независимость.

2.4 Регулярные проверки и «специальные» меры перед важными мероприятиями

Поскольку Мигрирующие уйгуры в основном являются уроженцами СУАР, они во многих отношениях пострада­ли от политики правительства в адрес уйгуров в СУАР. Например, вскоре после терактов в Соединенных Штатах Аме­рики 11 сентября 2001 года, публичные заявления китайских властей ознамено­вали официальное решение использо­вать «всемирную войну с терроризмом», чтобы активизировать репрессии против уйгуров. Когда дело доходит до Мигри­рующих уйгуров, ситуация может быть даже более серьезной. Некоторые Мигри­рующие уйгуры совершают уголовные преступления. Заявления властей по поводу уйгурского населения, предоста­вили полиции широкие права, которые разрешают ей своевольно проверять уйгуров, требовать от них предъявле­ния удостоверений личности и карт вре­менных резидентов, заставлять уйгуров сдавать мочу на анализ и прогонять с масштабных мероприятий. Это происхо­дило в нескольких случаях, включая:

  1. Олимпийские игры в Пекине 2008 года;
  2. Празднование 60-летия КНР в 2009 году;
  3. Выставку «Шанхай Экспо» 2010 г.;
  4. Азиатские игры в Гуанчжоу.52 Летом 2009 года во время посещения сотрудниками Пекинского института АИЦХИНГ района Пекина Дасин, члены сообщества Мигри­рующих уйгуров выразили свое мнение по поводу таких нарушений их прав:

«Если у полиции будет достаточ­но доказательств, чтобы нас арестовать, пусть она так и поступит. И мы ничего на это не скажем. Но нас проверяют, когда захотят, и всегда относятся к нам как к преступникам. Скажите мне, мы китайцы или нет?»

Женщина по имени Гули сказала: «Как только мы хотим что-то сказать в знак протеста против несправедливого обра­щения, нас обвиняют в «сепаратизме» или в других преступлениях, связанных с политикой». Один уйгур добавил: «Так что мы просто стараемся вести себя тихо».

Несмотря на то, что китайская пропа­ганда об угрозе уйгурского терроризма иногда отмечает, что только небольшое количество уйгуров являются «сепара­тистско-фундаменталистскими терро­ристами», принимаемые меры, например, общая облава и переселение уйгуров из Пекина и Шанхая перед Олимпиадой, подразумевают, что уйгурам нельзя дове­рять. Даже среди хорошо образованных ханьцев-горожан развился стереотип, из-за которого уйгуров стали считать неблагодарными, ленивыми, жестокими карманниками, которые всегда имеют при себе нож и склонны к терроризму.

3. Правовой анализ

В Китае есть много национальных зако­нов, которые ссылаются на принципы недопущения дискриминации и равенства перед законом. Тем не менее, примеры, приведенные в этой статье, показывают, что на практике национальные законы не защищают Мигрирующих уйгуров и не обеспечивают им равные права.

3.1 Права на равенство и защиту от дис­криминации

В соответствии со статьей 33 Консти­туции КНР от 1984 года, все китайские граждане должны получать одинаковое обращение. Этот конституционный прин­цип подкрепляется обязательствами, которые Китай принял на себя в рамках многочисленных международных дого­воров, включая, например, Международ­ную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации (МКЛРД).

3.2 Отечественные законы

Статья 4 Конституции КНР предусматри­вает основные принципы равенства всех национальностей и защиты от дискри­минации, а также запрещает сепаратизм.

Она гласит:

«Государство защищает закон­ные права и интересы национальных меньшинств и поддерживает и развивает отношения равенства, единства и взаи­мопомощи между всеми национальностя­ми Китая. Дискриминация и притеснение любой национальности запрещена; любые действия, которые подрывают единство национальностей или подстрекают к их отделению, запрещены. Государство помо­гает районам проживания национальных меньшинств ускорить свое экономическое и культурное развитие в соответствии с особенностями и потребностями различ­ных национальных меньшинств. Реги­ональная автономия практикуется в районах компактного проживания пред­ставителей национальных меньшинств; в этих районах создаются органы самоу­правления для осуществления права авто­номии. Все национальные автономные районы являются неотъемлемыми частя­ми Китайской Народной Республики. Люди всех национальностей имеют право сво­бодно использовать и развивать свои уст­ные и письменные языки и сохранять или реформировать свои традиции и обычаи».

Понятно, что данное положение Консти­туции КНР должно обеспечивать защиту Мигрирующих уйгуров. Китайское пра­вительство должно взять на себя ответ­ственность за защиту и реализацию прав уйгуров, как того четко требует отече­ственное законодательство.

Что же касается стоящих перед уйгурами проблем здравоохранения и жилья, а так­же невозможности получения правовой помощи, и особенно трудностей, с которы­ми сталкиваются гораздо более уязвимые Мигрирующие уйгуры, очевидно, что этот народ не получает достаточной защиты со стороны государства. Даже хуже: их фундаментальное право на равенство нарушается государством. Хотя данная статья посвящена конкретным проблемам Мигрирующих уйгуров, следует добавить, что китайское правительство не выполня­ет своих конституционных обязанностей по отношению ко многим китайским тру­дящимся-мигрантам.

Статья 3 закона КНР «О содействии заня­тости» предусматривает, что все работни­ки имеют право на выбор места работы: «Условия найма и труда не должны быть дискриминационными в отношении национальности, расы, пола и вероиспо­ведания человека». Это положение под­тверждает право всех людей на равные возможности в выборе работы на рынке труда. Применительно к Мигрирующим уйгурам эти законы просто-напросто не претворяются в жизнь, как свидетель­ствуют интервью уйгуров, упомянутые в данной статье и описанные в документе Пекинского института АИЦХИНГ «Доклад о ситуации с правами человека уйгуров, проживающих в Китае – точка зрения уйгуров в Пекине».

3.3 Международные обязательства

Недопущение дискриминации и равен­ство являются основополагающими принципами международного законо­дательства в области прав человека и применяются к этническим меньшин­ствам. Они предусмотрены Всеобщей декларацией прав человека (ВДПЧ), и международные договора основаны на этих ключевых принципах. Напри­мер, МКЛФРД включает в себя запрет всех форм расовой дискриминации, будь то по признаку расовой принад­лежности, цвета кожи, родословной, национального или этнического проис­хождения, и призывает к соблюдению стратегии ликвидации расовой дис­криминации. Относительно недавно, в 1992 году, в Декларации ООН о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языко­вым меньшинствам (UNDM) предста­вила полный список прав меньшинств. Официальное толкование UNDM гла­сит, что при отсутствии договора ООН, направленного исключительно на права меньшинств, UNDM представляет собой универсальный базовый стандарт по правам меньшинств в рамках междуна­родного законодательства.

Кроме того, как государство-участник Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, Между­народной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, Международной конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (CEDAW), Конвенции против пыток и дру­гих жестоких, бесчеловечных или унижаю­щих видов обращения и наказания (CAT), и Конвенции о правах ребенка, Китай обязан обеспечивать осуществление этих прав, включая недопущение дискрими­нации и дополнительную защиту мень­шинств, и отчитываться о соблюдении и реализации своих международных обяза­тельств. Соблюдение таких обязательств имело бы огромное значение для защиты прав Мигрирующих уйгуров.

3.4 Невыполнение Китаем своих обязательств

Несмотря на то, что многие законы, пра­вила, нормы и заявления содержат в себе идею важности равенства среди китайских этнических групп, правительство страны ни на национальном, ни на международ­ном уровне не выполняет свои обязатель­ства по защите и обеспечению реализации прав меньшинств. Примеры, приведенные в этой статье, содержат доказательства этого нарушения обязательств.

Препятствия на пути их выполнения включают в себя следующее:

  1. Разрыв между политикой центра и ее реализацией на местах;
  2. Отсутствие правового определения дискримина­ции;
  3. Отсутствие систематического и эффективного мониторинга и оценки выполнения обязательств;
  4. Слабые институциональный потенциал.

Кроме того, когда речь заходит о Мигри­рующих уйгурах, в большинстве случаев, похоже, они полностью «невидимыми», т. к. живут в изоляции, и, следователь­но, правительство неохотно подходит к устранению нарушений, с которыми они сталкиваются.

4. Заключение – боль не утихает

В последние годы Китай признал неко­торые из своих проблем, в частности, связанные с растущей экономической пропастью между прибрежными провин­циями и западными регионами. Несмо­тря на это признание и определенный прогресс, достигнутый в решении дан­ных проблем, Китай продолжает исполь­зовать статус «развивающейся» страны, чтобы защититься от критики в адрес своей политики в сфере прав человека. Эта тактика просто игнорирует «боль» Мигрирующих уйгуров. Как уже упоми­налось выше, недостаточно средств было выделено для реализации проекта в обла­сти здравоохранения для всех Мигри­рующих уйгуров, которые проживают в Китае. Кроме того, един­ственная НПО, реализующая проект по оказанию медицинских услуг и правовой помощи уйгурам в Пекине и Куньмине, Пекинский институт АИЦХИНГ столкнул­ся с существенным вмешательством со стороны китайского правительства.

Притеснения, запугивание и угрозы достигали своего пика в периоды, когда Китай оказывался в центре внимания международного сообщества. За месяц до Олимпийских игр 2008 года и 60-летней годовщины Китайской Народной Респу­блики в 2009 году Пекинскому институту АИЦХИНГ приходилось временно при­останавливать свою работу.

В заметке для Global Times заместитель директора неправительственного науч­но-исследовательского центра при Уни­верситете Цинхуа Дэн Шенгуо заявил, что правительство навязывает НПО жест­кие правила, потому что боится, что они являются потенциальным источником социальной нестабильности через полити­ческую мобилизацию. В результате тако­го вмешательства Пекинский институт АИЦХИНГ был вынужден отложить реали­зацию нескольких своих правозащитных проектов в определенных общинах. Поми­мо этого, был отложен уйгурский проект, предназначенный для уйгуров, прожи­вающих в Пекине, а сотрудники-уйгуры Пекинского института АИЦХИНГ были вынуждены уехать из Пекина в Куньмин.

В январе 2006 года Ильхамом Тохти, пря­молинейным уйгурским профессором экономики, был запущен веб-проект в надежде провести открытое обсужде­ние проблем, с которыми уйгуры стал­ киваются в Китае. В недавнем интервью New York Times профессор Тохти сказал: «Боюсь, многие люди могут склониться в сторону экстремизма».

Несмотря на то, что этот комментарий в целом относится к уйгурам в СУАР, схо­жая ситуация Мигрирующих уйгуров в Китае означает, что властям необходимо отправить еще один сигнал с требованием улучшения отношения к Мигрирующим уйгурам. Помимо двух независимых групп, Пекинского инсти­тута АИЦХИНГ и Сети Uighurbiz, которые открыто говорят от имени Мигрирующих уйгуров, есть крайне мало групп, которые пытаются устранить проблемы и дискри­минацию, жертвами которой становятся Мигрирующие уйгуры в Китае. Проблемы меньшинств в Китае чрезвычайно обострены, как показали международному сообществу и китайско­му правительству беспорядки в Урумчи 5 июля 2009. Если руководство Китая не обеспечит применение законодательства для защиты Мигрирующих уйгуров от всех форм дискриминации и неравенства, ему будет трудно избежать нового кон­фликта на этой почве.

5. Необходимость принятия срочных мер

Необходимо провести исследования, чтобы установить, кто несет ответствен­ность за системное необеспечение защи­ты прав «невидимых» Мигрирующих уйгуров, а также следует постоянно при­зывать правительство принять меры для выполнения им своих обязательств перед каждым гражданином страны. В своем открытом письме в Бюро обще­ственной безопасности Пекина Ван Янхай написал:

«Правительство должно пре­кратить враждебное отношение к уйгу­рам в Китае, например, пропаганду о сепаратизме; правитель­ство должно выделять средства, чтобы помогать уйгурам, в т. ч. развивать их образование, общинные социальные организации, возможностей для трудоу­стройства и здравоохранение; оно долж­но поощрять организации осуществлять всестороннюю медико-санитарную про­светительскую деятельность и оказы­вать медицинские услуги Мигрирующим уйгурам в Китае; оно долж­но принять безотлагательные меры для лечения Мигрирующих уйгуров ВИЧ/ СПИДом и ухода за ними, и; оно обязано предоставлять услуги по лечению нарко­зависимости и реализовывать програм­мы по снижению вреда наркотиков для уйгуров, проживающих в Китае».

Также для поддержки Мигрирующих уйгуров китайское правительство долж­но обеспечить эффективную защиту от дискриминации. Необходимо постоян­но призывать руководство Китая выпол­нять свои обязательства по МКЛРД и другим международным договорам. В докладе «Китай: отчуждение мень­шинств, маргинализация и рост напря­женности; права человека в Китае» рассматриваются вопросы, касающиеся прав меньшинств. Авторы доклада реко­мендуют китайскому правительству полностью внедрить в свое внутреннее законодательство положения МКЛРД и всех остальных ратифицированных Китаем международных договоров по правам человека, а также гарантировать, чтобы люди имели доступ к эффектив­ной поддержке и средствам правовой и административной защиты через ком­петентные и независимые институты и процедуры. Без принятия таких мер Китай не только будет и далее вызывать недовольство уйгуров, но в долгосроч­ной перспективе пострадают и ханьцы, и тогда эффект «цепной реакции» ска­жется на стабильности всего общества, поскольку простые ханьцы могут стать объектом мести, как показали трагиче­ские события 5 июля 2009 года.

На сегодняшний день свобода журнали­стов в Китае сильно ограничена. Появля­ются отдельные независимые заметки о жизни Мигрирующих уйгуров, и есть надежда, что это поможет обществен­ности увидеть боль, которую Мигриру­ющие уйгуры испытывают, живя вдали от родины и знакомой культуры. Также есть надежда, что эти репортажи будут помогать понять человеческие чувства и здравый смысл братства и настоящей дружбы. Поэтому от средств массовой информации требуются немедленные действия для повышения осведомлен­ности общества о данной проблеме.

Наконец, любой проект, направленный на оказание помощи или продвижение прав Мигрирующих уйгуров, следует рассма­тривать как возможность мотивирования людей из этого сообщества к активному участию в проекте и информирования мест­ных жителей-ханьцев любыми возмож­ными способами. С одной стороны, только когда голос Мигрирующих уйгуров будет услышан законодателями, политиками и ответственными местными чиновниками, права представителей этого меньшинства будут эффективно и надлежащим обра­зом защищены. С другой стороны, только когда будет обеспечено активное участие в данных процессах и проектах многостра­дальных Мигрирующих уйгуров, они дей­ствительно получат социальную защиту.

На самом деле, отношения между ханьца­ми и Мигрирующими уйгурами улучшат­ся только тогда, когда две общины придут к пониманию культур друг друга и взаим­ному уважению их традиций и обычаев. Только в этом случае будет достигнута реальная социальная гармония.

Автор: M. Rayila

Источник: Журнал The Equal Rights Review, № 1–7 [http://www.equalrightstrust.org/]

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *