Уйгуры Казахстана: история и современность

Nazarbayev_UyghurToday_com

Уйгуры считаются одним из древнейших тюркоязычных народов Центральной Азии. В письменных источниках уйгуры упоминаются с 3 в.н.э. В 8 в.н.э. было образовано Уйгурское государство на р.Орхон. В 840 г. это государство было разгромлено енисейскими киргизами. Часть уйгур переселилась в Восточный Туркестан и западную часть Ганьсу. Длительное господство завоевателей, раздробленность привели к тому, что этноним уйгур почти перестал употребляться. Уйгуры стали называться по месту жительства –кашгарлык (кашгарец), турфанлык (турфанец) или же по роду занятий – таранчи (земледелец). Таранчи — называли илийских уйгуров, закрепилось оно за той частью уйгуров, которая была переселена в долину реки Или преимущественно из Кашгарии. Это переселение осуществлялось насильственно маньчжуро-китайской администрацией, вскоре после захвата в 1759 г. Восточного Туркестана цинской империей. Оно преследовало двойную цель: ослабить антицинские настроения и основать новые уйгурские поселения, жители которых обязаны были снабжать маньчжурские войска продовольствием.

К 1760 г. уйгурское государство, существовавшее в Восточном Туркестане, было захвачено маньчжурскими правителями Китая. Эти земли получили китайское название «Синьцзян», что означает «Новая территория».

В китайской историографии народы Синьцзяна рассматриваются как «куаго миньцзу» — трансгосударственные (разделенные) народы либо «куацзин миньцзу» — трансграничные народы (народы, проживающие по обе стороны границы). Признавалась в Цинской империи и категория «приходяще-уходящих народов», которые вели сезонную хозяйственную деятельность по обе стороны границы. Поэтому история соседних районов изучалась в рамках общей китайской истории. С идеологической точки зрения это подкреплялось идеей верховной власти китайского императора «не разделяющего народы на своих и чужих, и одинаково заботливо относящегося к тем и другим». Правители Центральной Азии и другие крупные чужеземные феодалы рассматривались как вассалы китайского императора, а их стремление к самостоятельности или вооруженная борьба – как попытки нанести ущерб целостности китайского государства.

Оказавшись в составе Поднебесной империи, уйгуры неоднакратно поднимали восстания против ханьцев. Первая «волна» миграций уйгуров в Среднюю Азию приходится на конец 20-х годов XIX в. и связана она с подавлением цинским правительством восстания Джахангир-ходжы в Кашгаре (1826-1828), когда группы уйгуров-кашгарцев огромными массами переходили в Ферганскую и Семиреченскую области. По некоторым данным, за указанный период на территорию Кокандского ханства переселились от 85 до 160 тыс. кашгарцев. [1] Однако имеются сведения о более ранних поселениях уйгуров на территории Средней Азии и Казахстана. А.Н. Бернштам отмечает сущестование уйгурских поселений в Семиречье еще в XV в. Имеется упоминание о селении пленных кашгарцев близ р.Ош, относящееся к XV в. [2] В литературе приводятся исторические факты, свидетельствующие о том, что уйгуры встречались и среди населения Ферганской долины еще в XVI в., т.е. задолго до массового переселения уйгуров в XVIII-XIX вв. [3]

Второй поток связан с карательныи операциями китайских властей в период восстания 1864-1873 гг. Тогда было уничтожено возникшее государство Йттишар во главе с Якуб-беком, многие участники восстания бежали в Семиречье. Цинское правительство выдворило из Кашгара оставшихся в живых родственников и семейства, бежавших в пределы России участников восстания. Переселенцев размещали в пределах Верненского, Иссык-кульского уездов.

В результате заключения Санкт-Петербурского договора 12 февраля 1881 г., сюда мигрировало из Кульджинского края (Синьцзян) 45 373 человека уйгурского населения. [4] Летом 1881 г. жителям Илийского края русскими властями были объявлены условия Санкт-Петербургского договора, а с августа по декабрь 1881 г. специальными комиссиями произведены опрос и перепись с целью выяснения числа желающих перейти в подданство России и выселиться в ее пределы. Оказалось, что число желающих переселиться составило примерно 100 тыс. человек — почти все уйгуры (11.365 семей), дунгане (1.308 семей) и все казахи края. Несколько сократила численность этого потока амнистия, объявленная представителями цинской администрации жителям Илийского края. В феврале 1882 г. в списках осталось 11.068 уйгурских семей. [5] Они были главным образом уйгурами-таранчи. Однако одновременно в пределах Семиречья на территории Верненского, Джаркентского, Пишпекского уездов появились селения уйгуров-кашгарлыков с населением более 6 тыс. человек. [4]

Третья «волна» миграции уйгуров в Центральную Азию в начале XX в. — это так называемые отходники, которые в поисках работы в страдную пору приходили из Кашгарии. Численность этой группы мигрантов не поддается точному учету, но, судя даже по выборочной статистике и тому факту, что данный вид миграции не только не воспрещался, но и поощрялся местной админис-трацией, она была значительной. Так, в 1906 г. из Восточного Туркестана в Фергану прибыло 14.689 человек, в 1907 г. — 24.107 человек, в 1908 г. — 28.000 человек, а в 1914 г. — 40.000 человек. [6]

По материалам сельскохозяйственной переписи, в 1917 году в России насчитывалось 100 516 уйгуров, в том числе 60 9888 таранчей и39 528 кашгарлыков. [7] К началу ХХ века на территории Казахстана и Узбекистана сложились места компактного проживания уйгуров.

В мае 1921 году на съезде представителей уйгур в Ташкенте было принято общее для всех таранчей, кашгарлыков и других родственных им групп наименование «уйгуры». Это историческое название одного из древнейших тюркских народов Центральной Азии существовало до XVI в. и было утрачено после изчезновения уйгурского государства в период длительной междоусобной борьбы. В 1930-е годы этноним уйгуры широко распространился и в Синьцзяне.

В 1955 г. провинция Синьцзян была преобразована в Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) КНР. С этого времени политическое руководство Китая стало проводить в регионе жесткий антирелигиозный курс, что привело к росту антикитайских настроений и содействовало появлению сепаратистских тенденций в регионе. Одно из первых серьезных столкновений между уйгурами и ханьцами произошло в 1956 году. В этот период в автономии в ходе проведения «культурной революции» были осуществлены массовые репрессии, причем особым гонениям подверглись мусульманское духовенство и местная национальная интеллигенция. В 1957-1958 гг. в СУАР развернулась кампания «борьбы с местным национализмом». Активные участники ре-волюционных событий 1930-40 гг. в Синьцзяне были вынуждены выехать на жительство в Советский Союз. По переписи 1959 г., в СССР насчитывалось 95,2 тыс. уйгуров. [8] В 1970 году численность уйгурского населения составила 173 276 человек. [9] В Казахской ССР в 1959 г. проживало 59 840 уйгуров, в 1970 г. -120 881. Увеличение численности уйгуров произошло как в результате естественного прироста, так и в связи с переходом многих групп уйгуров из Синьцзяна на территорию СССР.

Наиболее массовый поток мигрантов пришелся на 1962 г. Этот поток миграции был спровоцирован слухами о том, что советские власти, стремясь ограничить миграцию спасающихся от голода беженцев, решили закрыть советско-китайскую границу. В Кульдже перед зданием советского консульства собралась огромная толпа желающих выехать в Советский Союз, однако китайские власти, запретившие выезд, для разгона толпы использовали регулярные воинские части. Результатом этого противостояния явилось то, что приблизительно 60-80 тыс. уйгуров, казахов и представителей других этнических групп бежали в Советской Союз через хоргосский участок советско-китайской границы, который был открыт советскими властями. Новая часть переселенцев состояла из скотоводов и земледельцев, которые были расселены в Талды-Курганской, Алма-Атинской, Семипалатинской, Южно-Казахстанской, Джамбулской областях Казахской ССР, Ташкентской и Андижанской областях Узбекской ССР и Ошской и Иссык-Кульской областях Киргизской ССР, Марыйской области Туркменской ССР. За период с 22 апреля до начала июня 1962 г. в Советский Союз нелегально перешло 67 тыс. человек. [10] В Киргизской ССР в 1959 г. было 13 757 уйгуров, в 1970 г. — 24 872. В Узбекской ССР в 1959 г. проживало 19 400 уйгуров, в 1970 г. – 23 942, в Туркменской ССР – в 1959 г. их было 0,8 тыс.человек, в 1970 г.- 1,2 тыс.человек.

Китайская сторона пыталась обвинить советские власти в том, что они принимают нарушителей границы. В связи с этим 29 апреля 1962 г. Советское правительство направило правительству КНР памятную записку. В ней отвергались необоснованные обвинения в адрес СССР и указывалось на тот факт, что переход границы производится с китайской стороны, на глазах китайских властей, которые и должны были своевременно принять соответствующие меры для воспрепятствования массовому переходу границы. В сентябре 1962 года МИД КНР обратился к советскому правительству с просьбой разрешить выезд в СССР в упрощенном порядке лицам, которые этого добиваются. Учитывая эту просьбу, советские власти временно ввели безвизовый порядок въезда в СССР из Китая советских граждан и членов их семей. С 15 октября 1962 года по 1 мая 1963 года из Синьцзяна выехало в СССР более 46 тыс. человек. [12] Официальные данные о численности прибывших в эти годы в пределы Казахстана уйгуров отсутствуют. Однако, по свидетельствам самих участников этих процессов, за десятилетие 1953-1963 гг. в СССР на постоянное место жительство прибыло около 200 тыс. человек.

Последняя «волна» уйгурской миграции в Казахстан представлена лицами уйгурской национальности, приезжающими в государства Центральной Азии с коммерческими целями. Этот поток начал образовываться уже в конце 80-х годов, когда началась агония бывшего Советского Союза. «Китайский торговый бум», который наблюдался в Казахстане уже с 1987 г., но особый размах приобрел в 1991-1993 гг., подпитывал миграцию. Основную часть торговых агентов и посредников с китайской стороны представляли уйгуры, имеющие родственные связи в Казахстане и быстро адаптирующиеся к местным условиям.

И хотя официальные цифры прибывающих «торговых» мигрантов отсутствуют, как отсутствуют и цифры по лицам, оставшимся на постоянное местожительство в государствах Центральной Азии, то, что такая катего-рия существует, не вызывает сомнения. Это подтверждается результатами весьма любопытного исследования, проведенного бывшим стажером Института уйгуроведения HAH PK Шоном Робертсом, предложившим оригинальную методику исследования взаимоотношений в среде уйгурской диаспоры Казахстана.

Суть этой методики сводится к делению всех уйгурских мигрантов на три категории, соответствующие устной традиции современного уйгурского языка: ерликляр (yerliklar), «местные жители» — те уйгуры, которые родились в Казахстане и чьи семьи жили в нем по крайней мере с 1900 г.), кельгянляр (kelganlar), «прибывшие» — те уйгуры, чьи родители или они сами прибыли в Казахстан в 1950-х и 1960-е годы, и хитай-ликляр (khitailiklar), «из Китая» — те уйгуры, которые прибывают в Казахстан из Китая, чтобы работать или торговать на временном основании. Ш.Робертс отмечает, что между уйгурами различных «волн» существуют конфликты и разногласия, делает вывод о том, что потомки уйгуров первых миграционных «волн»в большей степени идентифицировали себя с Казахстаном, нежели с Синьцзяном. А мигранты 60-х годов и их потомки явились активными проводниками идей независимости Синьцзяна и создания на его территории уйгурского государства.

Одной из наиболее сложных проблем остается вопрос определения уйгур в качестве диаспоры или приграничного народа, о чем отмечает в своих работах Ш. Робертс. По его мнению уйгуры не являются диаспорой, говоря о том, что народ не имеющий своей исторической родины не может называться диаспорой, он считает уйгур приграничным народом, это один из немногих ученых, который об этом пишет, так как в официальных источниках уйгуров признано считать диаспорой [13].

В Казахстане уйгурский этнос занимает 5-ое место по численности, уступая лишь казахам, русским, узбекам и украинцам. На начало 2009 г. численность уйгур в РК составила 241 тыс. 946 чел. В Казахстане уйгурская диаспора сконцентрирована в Уйгурском (56,13% всего населения района), Панфиловском, Энбекшиказахском, Талгарском районах Алматинской области и городе Алматы. В Алматы и Алматинской области проживает 213 144 человека или 95,58%. В том числе, в Алматы – 67 082 человека, или треть (30,08%) всех уйгуров Казахстана. [14] Характерная черта уйгурской диаспоры – ее компактное проживание и большая степень этнической консолидации.

Уйгурский этнос РК довольно молод (лица до 40 лет составляют 65,8%), динамичен и подвижен. Его представители сосредоточены в земледелии (в принадлежащих им частных хозяйствах) либо в сфере услуг (кафе). В городах и райцентрах они заняты в частном мелком и среднем бизнесе.

Традиционным элементом этнической консолидации уйгуров издавна является махалла (квартал населенного пункта, жители которого осуществляют местное самоуправление), сохраняются традиционные институты самоуправления общины — жигит-беши (глава машрапа, «глава жигитов»), машрап (мужские товарищеские собрания). Наличие многофункциональных закрытых внутренних структур, как института сохранения этнической идентичности подтверждает выводы исследователей о закрытости уйгурского общества.

Представляет интерес следующая незначительная деталь, обнаруженная при проведении социологического исследования, на вопрос какие традиции утрачены, анкетируемые, всего лишь — 0,6% отметили — махала (таблица 1), то что эти институты являются авторитетными и активно действующими, подтверждают исследования современных этнографов [15]. Как и все восточные общества уйгуры тщательно сохраняют элементы обрядности, свадебные и кулинарные традиции (таблица 2).

uyghur-opros_UYghurToday_com

Некоторые зарубежные специалисты обращают внимание на тот факт, что интеграция уйгуров в казахстанское общество в последние годы не проявляется никоим образом. Так, ещё в 2004 году председатель Национальной ассоциации уйгуров Казахстана Шерипжан Надиров заявлял: «В Казахстане уйгуры в целом хорошо интегрированы в общество. В парламенте один человек уйгурской национальности. Вообще, в государственной структуре на уровне министров, замминистров, акимов уйгуров нет. Они представлены в низовых структурах власти, и их влияние на законотворческую деятельность минимально. Здесь диспропорция, но дело не в этом. Я считаю, что каждый гражданин должен знать, что он может быть избранным вне зависимости от национальности. Вот этого не хватает». Это проблема — резкое снижение представленности уйгуров в органах власти и управления на местном уровне, серьезно дебатируется в уйгурской среде и, по мнению уйгурской интеллигенции, приводит к негативным явлениям в районах компактного проживания уйгурского этноса. В большинстве регионов аким, участковый, директор школы, врач и имам в настоящее время являются представителями казахского этноса.

Основным местом поселения уйгуров в Казахстане является Алматинская область республики, которая, становится пристанищем для огромного количества нелегальных мигрантов из стран-соседей РК. Таким образом, казахстанские уйгуры довольно часто имеют контакты с уйгурами из КНР. Учитывая, что количество подобных иммигрантов с каждым годом всё увеличивается, можно сделать вывод об их влиянии на настроения казахстанских уйгуров. Настораживает такой показатель как 73,8% опрошенных в ходе исследования уйгуров готовы защищать интересы своей исторической родины (Синьзяна). Это скрытое конфликтогенное поле может негативно влиять на ухудшения межгосударственных отношений (Казахстан-Китай).

Эксперты-конфликтологии считают фоном таких настроений является активная деятельность националистических организаций, фондов, ассоциаций. Главная цель их деятельности содействие развитию уйгурской культуры и создание условий для сохранения уйгуров как самобытной этнической общности. Хотя нельзя отрицать и того факта, что под эгидой некоторых из них проводится и иная работа – по пропаганде идей национально-освободительной борьбы и консолидации уйгурского этноса. Помимо основной уйгурской организации Казахстана, имеющей республиканский статус, Общественное объединение «Республиканский культурный центр уйгуров Казахстана» (РКЦУК), существует еще 13 уйгурских общественных движений, и только для уйгурской диаспоры характерно наличие столь значительного числа общественных организаций [16].

Социальные проблемы в уйгурской среде во многом аналогичны тем, с которыми сталкиваются представители других этнических групп, в том числе и казахи – это бедность, безработица, низкий размер заработной платы, пенсий, стипендий и пособий, рост цен на продукты питания и коммунальные услуги, а также рост преступности и напряженности в межнациональных отношениях.

Ряд проблем уйгурской диаспоры связаны с организацией образования на уйгурском языке и сохранением их культурного наследия: 1) официальное разрешение ученикам уйгурских школ сдавать ЕНТ непосредственно в районных школах по выбору на казахском или русском языках; 2) дефицит учебников для уйгурских школ; 3) закрытие отделения подготовки преподавателей для уйгурских школ в КазНПУ им.Абая; сегодня преподаватели начальных классов для уйгурских школ готовятся лишь в колледже в г.Джаркенте; 4) резкое снижение представленности уйгуров в органах власти и управления на местном уровне; 5) «уйгурская карта» разыгрывается третьими силами с целью ухудшения доверительного климата в казахстанско-китайских отношениях.

Перед исследовательским сообществом стоит задача конкретного анализа общности – казахстанские уйгуры. Насколько они являются общностью, происходит ли их этническая консолидация, как это все соотносить с фактором границы, разделяющей этническую группу. Следует помнить важный фактор, что уйгурское население Казахстана неоднородно. Это потомки мигрантов нескольких волн. Это и городские уйгуры, давно осевшие и адаптировавшиеся в крупных городах (Алмыты, Шымкент), воспринявшие городскую культуру, в большинстве своем не знающие уйгурского языка. Связи на этнической основе для них второстепенны, индивидуалистская стратегия поведения выше общинной, этнической.

Неоднородность уйгурской общины (сельские и городские жители, коренные жители и мигранты, компактно и дисперсно проживающие, организующиеся на этнической основе и дистанцирующие от национальной идеи, живущие в приграничной зоне и крупных городах) создает разные модели поведения, взаимодействия с государством и коренным этносом.

Автор: Светлана Кожирова
(Евразийский национальный университет, Астана)

Источники:

  • http://uyghur-studiеs.cоm/
  • Central Asia Program (CAP)
  • Uyghur Initiative Papers

Литература: 
1.Валиханов Ч.Ч. Собр.соч. Алма-Ата: Изд-во АН КазССР, 1962. С.325
2.Искаков Г.М., Решетов А.М., Седловская А.Н. Современные этнические процессы у советских уйгуров. //Этнические процессы у национальных групп Средней Азии и Казахстана. М., 1980. С.75
3.Гейер И.И. Весь русский Туркестан. Ташкент. 1908. С.258
4.Баранова Ю. К вопросу о переселении мусульманского населения из Илийского края в Семиречье в 1881-1883. //Труды сектора востоковедения АН КазССР. Алма-Ата, 1959. т.1
5.Кабиров М.Н. Переселение илийских уйгуров в Семиречье. Алма-Ата, 1951.
6.Искаков Г., Курбанова З. Миграция уйгуров в Центральной Азии. //Евразийское сообщество: экономика, политика, безопасность, 1995, № 6-7, с.13-18
7.Зарубин И.И. Список народностей Туркестанского края. //Труды Комиссии по изучению племенного состава населения России и сопредельных стран. 1925, № 9, с.18
8.Численность и расселение народов мира. М., 1962. С.36
9.Итоги Всесоюзной переписи населения 1970 г.
10.Сыроежкин К.Л. Мифы и реальность этнического сепаратизма в Китае и безопасность Центральной Азии. Алматы, 2003. С 431
11.Борисов О.Б. Некоторые вопросы истории советско-китайских отношений. //Территориальные притязания Пекина: история, современность. М., 1979. С.16
12.Аблажей Н.Н. Обострение национальных отношений в Синьцзяне. 1946-1963гг. Проблемы этнического сепаратизма и регионализма в Центральной Азии и Сибири: история и современность. Барнаул. 2004. С.84
13. Sean R. Roberts The Uighurs of the Kazakstan borderlands: Migration and the Nation – //Nationalities Pa-pers. – 1998. — Vol.26. — №.3. — P.511-530.
14. Данные статистического управления РК.
15. Чвырь Л.Обряды и верования уйгуров. М.2006
16. см. Сыроежкин К.Л. Мифы и реальность этнического сепаратизма в Китае и безопасность Центральной Азии. Алматы. – 2003.; Сыроежкин К.Л. Проблемы современного Китая и безопасность Центральной Азии. Алматы. – 2006.
7

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *